Александра Иванова: «Поиск не должен заканчиваться»

Александра Иванова: «Поиск не должен заканчиваться»

5v 

           Накануне Нового года в Смоленском Камерном театре состоялась премьера. В новом спектакле зрителей ждала встреча с героями гоголевской повести «Ночь перед Рождеством» из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Смоленский камерный театр
Россия, Смоленск,ул. Николаева, 28
8(4812) 65-18-22

         В постановке сохранился основной сюжет, хронологически приуроченный к эпизоду царствования Екатерины II, но некоторые декорации, музыка и даже реплики отдельных персонажей периодически возвращали всех присутствующих в современность. В этом спектакле разрушается и воображаемая преграда между зрителями и сценой: герои «Ночи перед Рождеством» активно общаются с залом и даже вовлекают публику «поиграть в снежки». Интересные музыкальные находки и сценические решения были предложены художником-постановщиком – заслуженным художником России Николаем Агафоновым. Над музыкальным оформлением работали Владислав Макаров и Александра Иванова, она же — постановщик танцев и всего спектакля.

        Предлагаем читателям «Смоленской газеты» беседу с режиссером-постановщиком, хореографом и главным режиссёром театра Александрой Ивановой.

 - Александра Александровна, давно ли появилась сама идея поставить спектакль «Ночь перед Рождеством»?

 - Когда в театре возникла необходимость поставить спектакль к Новому году, я долго не думала о выборе материала. В моём случае я доверяют пока только классикам, так как я — начинающий всё-таки режиссер. С произведениями Гоголя я уже работала, а  «Ночь перед Рождеством», мне кажется, это самое — «не в бровь, а в глаз».

Это произведение у нас в первую очередь на слуху, когда мы говорим о Новом годе и Рождестве, я имею в виду — в классическом таком представлении.  

- Вы конкретно к определенной дате готовили эту постановку?

- Да. Это не такая работа, которой бы я «горела» несколько лет, она лежала у меня в столе, и вот тут она появилась. Это тоже часть режиссёрской профессии — ставить не только тогда, когда хочется и что хочется, а ставить спектакль и к определенным моментам жизни театра.

- А спектакль «Шинель», который Вы тоже поставили по произведению Николая Васильевича Гоголя — это был выбор того, «что хочется»?

- Да. Здесь «сошлись все звёзды» и сам материал. Это всё-таки не произведение, которое насыщено многими сюжетными линиями и событиями. Так как это была моя первая большая режиссёрская работа, то я считаю, что она удалась, хотя верю и надеюсь, что это не лучшая моя работа, которую я когда-либо сделала.

- Две из трёх Ваших постановок в Камерном театре были по произведениям Гоголя. Это ваш любимый писатель-классик?

- Может быть, я сейчас скажу как-то пафосно, но это не я выбрала, а меня выбрали. Я, честно, не помню, почему я стала ставить «Шинель», почему именно это произведение, как-то так произошло… Собственно говоря, и с «Ночью перед Рождеством» тоже самое. У нас - у актёров и режиссеров - мистическая профессия. Все зависит от какого-то рода случайностей. Я не знаю, может быть, по прошествии какого-то времени, я отвечу на вопрос «Как это происходит?»

Бывают работы сознательные, когда ты чётко подходишь к ним. Я всё-таки по первому образованию хореограф, и мыслю более конструктивно, чем просто актёр или режиссёр. То есть у балетмейстеров все более четко в постановках.

 - Премьера прошла, каковы Ваши личные впечатления от постановки? Будете что-то менять?

 - Часто бывает так: я могу посмотреть, или мы можем посмотреть на спектакль худсоветом и сказать: «Это слабо». Но спектакль принимают зрители. И как «ни крути», какими бы «семи пядями во лбу» ни обладали бы критики, что бы там они ни говорили, мы делаем постановки для зрителя! И если публике это нравится, значит это хорошо, несмотря на то, что театр должен воспитывать зрителя.

Конкретно в рождественском спектакле актерски что-то можно доработать, вход-выход, какие-то стыки подделать, но кардинально ничего не менять. Хотя история знает примеры, когда после премьеры или после сдачи спектакль полностью переделывался. Однако здесь такого не произойдет, и в принципе, я никогда так не делала со своими постановками… Она сама дорастет, сама по себе, а артисты уже прекрасно работают.

- Вашей рождественской постановке приходится конкурировать с известными фильмами и спектаклями?

- Абсолютно верно, хотя я не очень люблю смотреть в процессе постановки какие-то работы других режиссёров или пересматривать фильм. Я это не люблю, потому что ты можешь что-то сам придумать, а потом увидеть и понять: «Чёрт, это же я придумала!» Такое часто бывает на самом деле. Или наоборот, вдруг тебе захочется за что-то чужое зацепиться, что-то вытащить, сознательно украсть?

- Вы упомянули об одном из главных героев — Чёрте. Нечистая сила не мешала в реализации этого спектакля?

- Нет, потому что Чёрт у нас хоть и нечистая сила, но все-таки все здесь овеяно духом христианства, верующих,  православных, это  во-первых, а во- вторых, я не делала, и не просила Никиту Куманькова — актёра, который играл Чёрта, делать его злым. Он у нас получился мелким пакостником, подстрекателем. Я сравнила бы нашего Чёрта с Волком из «Ну, погоди!» Его даже где-то жалко, он хочет со всеми играть и веселиться, но не знает, как. Если бы мы делали из Чёрта какого-то Демона, то тогда может быть уже с крыши капало и проваливался пол...

- В «Ночи перед Рождеством» современность пластично врезается в классику, в сюжет спектакля. Это все Ваши режиссерские задумки или что-то появляется во время совместной работы с актёрами? Как вообще рождаются подобные идеи?

- Это нормальная практика, когда что-то рождается в процессе совместной работы. Вообще режиссёр — это профессия, которая отвечает на вопрос: «Что?» Актёрская профессия отвечает на вопрос: «Как?»

Я должна обрисовать задачу, то есть поставить чёткую физическую задачу, психологическую задачу, а актёр должен уже решить: как он это будет делать. Иногда мы обладаем небольшим сроком подготовки к спектаклю. Например, репетиционный период последнего был чуть более месяца, это очень мало для любой постановки. И работа ещё будет продолжаться, что-то будет чиститься. 

 - Интересные ходы, которые были в спектакле: Царица в картинной раме, фраза про пакетики с чаем, это конкретно Ваши задумки?

 - Я уже подхожу к репетиции с готовым материалом. Я лично знаю, что делать. В основном задумки мои, но что-то есть актёрское, которое рождается в процессе импровизации. Это естественно, актёры многое привносят, многое предлагают. Я же как режиссёр могу видеть эти предложения со стороны, и что-то отсекать, либо фиксировать, иногда говорю: «Так, запоминаем». Но в основном все режиссёры понимают и знают: где и какие мизансцены будут выстроены.

- А как решается вопрос: какая должна звучать музыка, какими будут декорации? Вы даете какие-то задания?

 - Конкретно в нашем театре мне очень легко работается с главным художником Агафоновым Николаем Константиновичем. И я доверяю полностью его вкусу, хотя мы с ним тоже часто спорим и ругаемся, и можем расходиться и сходиться во мнениях на какие-то моменты. Происходит же все довольно просто: я обрисовываю, что я вижу, потому что я тоже как постановщик что-то вижу. Говорю: мне нужно то-то и то-то, или действие будет происходить там-то. Например, говорю: «Действие будет разворачиваться в двух домах, на улице и у меня будут такие-то персонажи». Он приходит на репетиции, смотрит, делает зарисовки.

– А музыкальное оформление спектакля?

- Ну, так как я хореограф, то в основном работа с музыкой — это часть моей профессии.

- А Влад Макаров? Неожиданные музыкальные жанровые переходы — это совместные решения?

- Обычно, да, так и происходит, когда режиссёр обращается к театральному звукорежиссёру, но у меня самой очень плотные отношения с музыкой, для меня она играет очень важную роль. Я иногда обращаюсь за помощью, когда совсем уже захожу в какой-то тупик. А так, обычно я уже сразу знаю: на что я буду ставить и где какая сцена, еще до репетиций.

- Как вообще работается с актёрами, с труппой? Легко ли рождаются постановки?

- По-разному. Это же профессия, где пытаются взаимодействовать, как я говорю, в основном все психически неуравновешенные люди, начиная от режиссёра и заканчивая художником. И это нормально, и в этом прелесть. Если бы мы были все нормальные и здоровые, то тогда бы ничего не получилось. Мы бы тут не собирались. Поэтому бывает по-разному. Может начаться с недоверия и неверия актёрского и закончиться принятием. Может начаться с принятия, а закончиться недоверием, тогда уже действуют режиссёрские «примочки». Потому что профессия режиссёра сродни профессии психолога  – знатока тонкостей души человеческой. К каждому нужно найти особый подход: иногда нужно «вкручивать гайки», иногда – «расслаблять вожжи».

Режиссёр, как любой руководитель, понимает, что где-то нужно ослабить, на кого-то поругаться, а на кого-то обратить внимание и поощрить. 

 - Вы для себя изначально выбирали профессию руководителя?

 - Это не я выбрала, это меня выбрали. У меня не было другого выбора, я не знаю другой деятельности. В творчестве я с пятилетнего возраста. Это абсолютно четкая профессиональная направленность, которая была решена вначале за меня родителями, а потом уже и мною самой. С самого раннего детства  и до сегодняшних дней я другой деятельности не знала и не знаю, и скорее всего не узнаю.

- Вы заканчивали Смоленский институт искусств и сейчас ещё где-то учитесь?

 - Да, это стажировки в консерваториях, академиях танцевальных и театральных. Так как сегодня мы всё-таки работаем и взаимодействуем с современным миром, с современным зрителем, то я учусь и живу в этом мире здесь и сейчас, а современное искусство требует постоянной подпитки.

Мы живём в эпоху уже метамодерна, а я ещё, наверное, в своих знаниях в постмодерне. Поэтому надо всё время учиться, ибо если застопориться, то есть опасность «выпасть из обоймы». И мне кажется , что этот поиск никогда не должен заканчиваться .

Ольга Курцева

Фото Алексея Курцева

 

 

Автор: Ольга Курцева

Назад

© «Смоленский камерный театр», 2018

Смоленск, ул. Николаева, 28
Тел.: (4812) 66-35-13
E-mail: skteatrinfo@ya.ru

logo-footer