День рождения мечты Александра Боброва

День рождения мечты Александра Боброва

1 апреля исполняется тридцать два года Смоленскому Камерному театру – одному из самых молодых и успешных театров  нашего города. Его отцом-основателем стал выпускник театрального факультета Воронежского государственного института искусств, артист Смоленского драматического театра Александр Бобров. 

Смоленский камерный театр
Россия, Смоленск,ул. Николаева, 28
8(4812) 65-18-22

 

bobrov0  Его имя в связи с Камерным театром упоминается крайне редко, хотя именно этот уникальный человек в перестроечные годы сумел осуществить самую заветную мечту –  построить свой театр. Дерзкий эксперимент молодого артиста увенчался успехом лишь со второй попытки, но созданный Александром Евгеньевичем Бобровым  Камерный театр и сегодня продолжает радовать зрителей замечательными спектаклями, являясь безусловным украшением смоленского культурного фона.

             Итак, в канун дня рождения Камерного театра в гостях у редакции «СН» его основатель – заслуженный артист РФ Александр Бобров.

           Александр Евгеньевич, почему Вы покинули  Смоленский государственный драматический театр  на пике актёрской популярности, ведь после спектакля «В этой девушке что-то есть, где Вы сыграли одну из главных ролей, Вас стали узнавать на улице, а это, как известно, безусловное  зрительское признание, особенно в провинции?

          Просто меня не устраивал репертуар театра и однажды окончательно надоело играть во всяком барахле. Невероятно захотелось ролей, за которые не было бы стыдно. Я пошёл к главному режиссёру той поры Михаилу Резцову и назвал ему несколько пьес, в которых хотел бы играть. На что Михаил Ильич  ответил: «А кто тебе сказал, что ты сможешь это сыграть и что тебе это вообще  дадут?». Я ответил, что тогда я уйду из театра, а главный режиссёр, заявив, что у нас незаменимых нет и с чего я взял, что меня кто-то держать будет, порекомендовал написать заявление об уходе. Заявление, кстати, уже было написано, а разговор с Резцовым стал просто поводом уйти. И хотя я был занят, практически, во всём репертуаре (просто мной, что называется, затыкали «дыры»), меня уволили с 1 января 1987 года, с середины сезона. Вышел я из театра и задумался над вечным русским вопросом : «Что делать?», хотя руки  были развязаны и можно было заняться осуществлением мечты – созданием своего театра, к чему я внутренне был уже готов. Пришёл я в Дом культуры глухих, где подрабатывал руководителем драматического кружка. Как ни странно, но меня хорошо понимали и глухие, и слабослышащие, я неплохо владел языком жеста. В Доме культуры в ту пору не было директора, и художественный руководитель, исполняющая его обязанности, узнав, что я ушёл из театра, предложила мне эту должность.  В начале я как-то засомневался, поскольку никогда не занимался административными делами, а потом меня как шарахнуло: если я стану директором Дома культуры, то, будучи хозяином положения, смогу при нём создать профессиональный театр на хозрасчёте. В стране во всю шла перестройка и театры-студии рождались, как грибы после дождя. Главное, чтобы соблюдалось условие «при». Театры могли создаваться лишь при государственных учреждениях или организациях, и я пошёл за разрешением к руководителю Смоленского отделения Всероссийского общества глухих Анатолию Степановичу Василевичу. Он согласился на условии капитального ремонта здания ДК.  Так я стал создавать свой театр и одновременно искать варианты капитального ремонта Дома культуры, на что, как водится, не было денег, но зато была смета, составленная когда-то впрок. В ценах 1987 года это было 100 тысяч рублей, но где их взять?  И я отправился в Москву к самому главному начальнику Всероссийского общества глухих. Не буду вдаваться в подробности, чего мне стоило добыть эти деньги и вернуться  в Смоленск победителем.  Благодаря этому, капитальный ремонт здания ДК начался, а я приступил непосредственно к созданию театра. Стал обзванивать и приглашать на работу своих однокашников по Воронежскому институту. Все они были трудоустроены, но я, видимо, так заманчиво обрисовал перспективы будущего театра, что многие приехали. К их прибытию я утвердил в соответствующих инстанциях всю документацию, связанную со структурой и штатным расписанием будущего театра-студии, который должен был стать альтернативой драматическому театру.

         Слушаю Вас, Александр Евгеньевич, и не перестаю удивляться тому, что  таким трудом, со второй попытки, созданный Вами Камерный театр, предвестником которого был «Этюд», театр-мечту Вы покинули, практически, на взлёте, когда сформировалась труппа, начались интересные гастроли, в том числе и зарубежные. В числе лучших театральных директоров Вы успешно прошли стажировку в Голландии. Театр стал зарабатывать настоящие  деньги, и, более того, перебрался из «спального» района в центр города. Как можно было всё это оставить и, самое главное, позволить почти позабыть о себе?

          И, заметь, во второй раз. Первый случился в театре-студии «Этюд», который, по сути, стал первой ступенькой к осуществлению мечты. Наверное, просто я – любитель наступать на одни и те же грабли. Главное, мои театры слишком дорого мне доставались, чтобы я мог пойти на раскол труппы, но об этом позже. А пока я капитально ремонтирую Дом культуры глухих и серьёзно приступаю к строительству театра-мечты. Что в первую очередь необходимо для создания театра-студии при ДК?  Необходим директор театра-студии, который должен со мной, директором Дома культуры, заключить Трудовой договор. А где его, толкового, взять? И тут я совершенно случайно узнаю, что из драматического театра уволился заместитель директора по организации зрителей Пётр Борзунов. Так Петя стал директором театра студии, а я принял на себя, неофициально, конечно, художественное руководство.  Театр получил название «Этюд» и работали в нём мои однокурсники Володя Потапов, Женя Чистоклетов, потом по приглашению Петра приехали  Слава Родин, Таня Курилова, Коля Парасич. 

            А где они жили?

            Кто-то, как Парасичи, обменял жильё, кто-то жил у меня. К той поре я уже имел отдельную квартиру и мог приютить у себя на какое-то время. Многие ребята у меня просто столовались.

             Возникает естественный вопрос, Александр Евгеньевич. Почему неплохо устроенные люди срывались с насиженного места и отправлялись за лучшей долей неизвестно куда?

             А потому что всем, как и мне, всё надоело. Хотелось работы творческой, без диктата главного режиссёра. Кроме всего прочего, нам удавалось зарабатывать достаточно неплохо. Пётр Николаевич Борзунов хорошо знал город и область, удачно организовывал спектакли. Театр ведь был хозрасчётным: что заработаешь – на то и живёшь. Но мне пришлось уйти с поста директора ДК глухих – на двух стульях сидеть сложно. А потом Пете Борзунову удалось найти небольшой зальчик в районе Кловки, где мы могли репетировать и ни от кого не зависеть.

            Но даже небольшой зальчик – это аренда, плюс - налоги, плюс – костюмы, плюс – зарплата. Деньги серьёзные.

             Мы  хорошо зарабатывали, костюмы шили сами, из собственных гардеробов многое брали. И кроме всего прочего, мы верили, что всё у нас получится и дальше будет только лучше. Стали увеличивать кадровый состав. Из драмтеатра к нам пришла актриса Ольга Борзунова и заведующий постановочной частью, из других городов стали приезжать артисты. Помимо сказок, с которых мы начинали, в репертуаре стали появляться серьёзные спектакли, как, например, «Театр времён Нерона и Сенеки» в постановке Николая Парасича. В «Этюде» появился и Владимир Гуркин – драматург, получивший Всесоюзную известность после выхода фильма «Любовь и голуби». Вообще, с «Этюдом» всё могло очень неплохо сложиться, но тут случился конфликт с Петром Николаевичем Борзуновым. Понимаешь, я никогда не бил себя кулаком в грудь, доказывая, что это мой театр, я его сделал. Но мне хотелось, чтобы директор, в данном случае в лице Петра, понимал, что мы строим театр таким, как я его вижу. И всё было хорошо, пока в один прекрасный момент Петя не почувствовал себя главным и стал принимать самостоятельные решения, минуя меня. Ведь как тогда жил театр? Мы все получали одинаковую заработную плату, вне зависимости от степени одарённости и занятости. Мы были равны и это позволяло работать в полную силу, более того, работать на то, чтобы каждый спектакль стал событием.

           И какие спектакли стали событием?

           На мой взгляд, «Театр времён Нерона и Сенеки» Радзинского и «Майор Кровашон» Лабиша. Играли мы спектакли в помещении филармонии, во Дворце культуры профсоюзов, в других Домах культуры. Много играли в школах. И спектакли наши были актёрскими, с минимумом декораций. Мы считали, что главный на сцене – актёр.

           Директор Борзунов успешно устраивал спектакли театра на лучших площадках города, более того, умудрялся договариваться с их руководителями об умеренной аренде. Из-за чего произошёл разлад?

               Идёт время, и я замечаю, что Пётр Николаевич перестаёт со мной советоваться даже в том, что касается репертуарной политики театра. И однажды, как бы между прочим, он говорит мне, что приезжает Владимир Гуркин. Как Гуркин? Оказалось, что они – друзья, вместе учились в Иркутском театральном училище. А потом выясняется, что Гуркин приезжает на постановку спектакля «Любовь и голуби». Тогда как раз вышел прекрасный фильм Владимира Меньшова, автором сценария  которого и был Гуркин. А мне отдаётся роль дяди Мити, которого в фильме сыграл Сергей Юрский. Я предлагаю Петру Николаевичу не заниматься ерундой, поскольку после фильма с прекрасной режиссурой и великолепным актёрским составом нам вряд ли стоит браться за этот спектакль. Тем более, что Володя Гуркин – не режиссёр, а драматург. А следом ещё одно событие. Мы поехали поздравлять с юбилеем театр-студию «Диалог» и её руководителя Виктора Зимина. Вышли на сцену – Пётр, Гуркин и я. И Пётр Николаевич начинает говорить о том, как они с Володей Гуркиным создавали театр, который, собственно, и приехал поздравить коллег. И постоянно «вот, мы с Володей Гуркиным», а я стою, как оплёванный, а в зрительном зале – мой отец. А через несколько дней Пётр Николаевич вызывает меня к себе и говорит, что он пригласил к нам на работу выпускной курс Иркутского театрального училища, и что они завтра приезжают. Приезжает двенадцать детей, с которыми непонятно, что делать. Их надо кормить, где-то расселять и занимать в репертуаре. А театр, напоминаю, хозрасчётный. Тогда  я собираю коллектив, объясняю ситуацию и говорю, что то, что происходит, разрушает театр. Этим заниматься я не могу и не хочу, я – строитель а не разрушитель, и потому ухожу из театра. Дело в том, что тогда ещё не было института художественных руководителей, официально я числился артистом, и принимал меня на работу, как это ни парадоксально звучит, директор Пётр Николаевич Борзунов. Это было 26 марта 1989 года, а 1 апреля бюро Смоленского городского комитета комсомола приняло решение об организации театра-студии при горкоме ВЛКСМ. Этому во многом способствовал Первый секретарь горкома Игорь Чиркин, с которым мы были знакомы и дружны ещё со времён моей работы в Смоленском драматическом театре. Директором и актёром театра стал я, Николай Парасич – актёром и режиссёром, Татьяна Курилова – актрисой, завлитом и костюмером. Так на руинах «Этюда» родился театр, который потом стал называться Камерным, выкупив в собственность вначале здание Дома культуры треста  «Смоленскпромстрой» на проспекте Строителей,18, а затем  получив от городских властей помещение бывшего кинотеатра «Юбилейный». И всё это – бесконечные согласования, разрешения, подписи. Конечно, становлению Камерного театра, который из театра-студии преобразовался сначала в областной, а затем в муниципальный, способствовала бесценная помощь Татьяны Александровны Ковалишиной, Александра Ивановича Шкадова, Ивана Александровича Аверченкова, Александра Константиновича Анипко, Максима Сапожкова, Игоря Чиркина и многих других мудрых людей, сделавших всё возможное для  сохранения и развития культуры в нашем городе.

               И последний вопрос, Александр Евгеньевич. Почему распался, казалось бы, нерушимый творческий союз Боброва-Парасича?

              Николай Петрович Парасич - прекрасный актёр, хороший режиссёр, неплохой художественный руководитель. Он ставил интересные спектакли, проводил профессиональные тренинги, выпустил актёрский курс в Смоленском государственном институте искусств. Просто, наверное, двум лидерам в одном театре тесно, а я не смог допустить раскола труппы. Потому и ушёл. Но сегодня это неважно. Главное, что построенный нами театр – живёт, его спектакли посещаемы и любимы зрителями. В театре хорошее руководство, стабильная труппа, интересный репертуар, а это значит, что я – счастливый человек, осуществивший мечту. Мне удалось построить свой театр.

             К сожалению, заслуженный артист РФ, прекрасный организатор театрального дела Александр Евгеньевич Бобров покинул театр навсегда. Сегодня он просто скромный смоленский предприниматель, который пишет очень хорошие стихи. Но 1 апреля - навсегда  День рождения Мечты, с которым мы его от всей души поздравляем.

Опубликовано в газете "Смоленские новости", 31 марта 2021 года

Автор: Лариса Русова

Назад

© «Смоленский камерный театр», 2021

Смоленск, ул. Николаева, 28
Тел.: (4812) 66-35-13
E-mail: skteatrinfo@ya.ru

logo-footer