Александра Иванова: Мы ломаем четвёртую стену и вовлекаем зрителя в происходящее

Александра Иванова: Мы ломаем четвёртую стену и вовлекаем зрителя в происходящее

31 марта камерный театр представит премьеру – комедию по легендарному произведению Ильфа и Петрова «12 стульев». Уникальная постановка призвана разрушить четвёртую стену зала и вовлечь зрителя в происходящее.

Смоленский камерный театр
Россия, Смоленск,ул. Николаева, 28
8(4812) 65-18-22

Сегодня, во Всемирный день театра, говорим о необычном для Смоленска жанре – пластическом спектакле. О нём и о новинке сезона SmolDaily.ru беседует с балетмейстером и режиссёром-постановщиком комедии Александрой Ивановой.

— Первой постановкой камерного театра в жанре пластического спектакля стала гоголевская «Шинель». Боялись, как смоляне воспримут новинку?

— Я не считаю, что это новый жанр. Вопрос в том, что материал мог быть не совсем подходящим – это не совсем пластический материал для работы.

— Тем не менее, «Шинель» имела большой успех…

— Да, нас приглашали в Москву на фестивали и показы, постановка пользовалась популярностью у зрителей. Я стараюсь судить объективно: это хорошая работа для массового зрителя. Это работа, после которой можно выйти перевёрнутым, глубоко задумавшимся о своей жизни. Это работа о вере, о всепрощении. Такие вещи всегда трогают. В скором времени с «Шинелью» мы едем на гастроли в Германию — в город-побратим Смоленска Хаген. У нас были гастроли музыкального театра. Их руководитель увидел «Шинель», был очень впечатлён и пригласил нас. Эта поездка состоится в сентябре.

— Немцам будет легко понять, о чём спектакль?

— Конечно, язык танца понятен и немцам, и испанцам, и русским. Нельзя назвать «Шинель» конкретно русской постановкой – тема маленького человека затрагивается во многих общемировых источниках литературы. Я думаю, те, кто смотрел, понимают. Тем, кто не смотрел, советую это сделать, особенно молодёжи. Я, как режиссёр, слышала много отзывов об этой работе: кто-то говорил, что не мог оправиться неделю, кто-то размышлял о своей жизни, кто-то говорил о том, что стало легко. Каждый будет рассматривать эту работу в силу своего духового опыта. Но да, это не комедия. В зале 80% людей плачут: только у кого-то это слёзы горя, а у других – очищения, потому что всё хорошо, потому что финал у меня в отличие от гоголевского положительный. Это некая вера в лучшее и в будущее, что человек и общество всё-таки исправятся.

— С помощью чего до зрителя проще донести желаемое – с помощью слов или танца, движений?

— Это всё является средствами выразительности. Слово, безусловно, самое сильное из них, но есть одно но: мы 30% общаемся вербально, а 70% — невербально. Я, как балетмейстер, немного разграничиваю для людей: это не хореографическая работа, это пластический спектакль. Как и в «Шинели», в «12 стульях» есть художественные средства хореографии, но больший упор делается на поиске внутреннего состояния и «вытаскивании» его из себя. Есть вещи, которые очень сложно передать телом, без слова они будут практически невозможны.

— Что, например?

— С помощью движений легко передать человеческие чувства, какие-то конкретные события, но иногда дело касается материала, в котором главное средство выразительности – слово. Например, если мы возьмём рассказы Михаила Зощенко, самое главное там – не место, где происходит история, а то, как это написано – шутки, юмор. Юмор без слов передать сложно, это включается в работу, и мы уже начинаем придумывать что-то своё, как это было в «12 стульях».

— Насколько комедия «12 стульев» легко легла в формат пластической постановки?

— Сложно, потому что это материал, который лучше класть на движения. Но это никак не помешало нам. Я пошла по другому пути: у нас есть многое от клоунады, а актёры будут взаимодействовать со зрителями. Мы ломаем четвёртую стену, ломаем пространство: как только человек заходит в зал, он принимает активно участие в том, что происходит на сцене. Он даже может говорить что-то, высказать своё мнение. Зритель не чувствует себя где-то далеко, он не подглядывает в замочную скважину за тем, кто происходит на сцене. Он становится прямым соучастником. Много импровизации в самом спектакле – я не знаю, как пройдут некоторые вещи. Мне бы хотелось, чтобы эта работа была удивительна для актёров, чтобы, в первую очередь, им было интересно играть. В какой-то момент они будут переключаться: актёр играет роль Остапа Бендера, но через секунду он может стать Никитой Куманьковым, исполнителем главной роли. Будут абсолютно нестандартные повороты для зрителя и максимум свободы: мы делаем, что хотим вместе со зрителем, и это весело.

— По вашему мнению, зритель готов к такой необычной подаче?

— Конечно. Почему он не готов? Мы не открываем Америку – мне кажется, мы возвращаемся к театральным традициям Смоленска 90-х и 2000-х. Я не знаю, что будет с этим спектаклем и какова его судьба, но я бы хотела, чтобы и актёры, и зрители получали удовольствие. Спектакль – это лотерейный билет: даже выдающиеся режиссёры не знают, чем всё обернётся. Я боюсь только одной вещи – безразличия. Не боюсь жуткого провала и успеха – это две стороны одной медали, провал с треском – это тоже хорошо, об этом будут говорить. Мы боремся с двумя прекрасными фильмами. Это такая задача! Эти картины смотрели все, все знают примерный сюжет. Нам нужно будет бороться с Андреем Мироновым. Это вообще возможно? Мы на себя взяли такую ношу! Я предполагаю, что найдутся люди, которые скажут, что постановка не дотягивает. Но не дотягивать-то мы будем к чему? К великому! Наверняка будут те, кто скептически к этому отнесётся, потому что мы делаем всё это иначе: я складывала этот роман как пазл и переворачивала, чтобы зрителю проще было понять происходящее.

— Глубоких смыслов, как в «Шинели», в этой премьере искать не стоит?

— Для меня «Шинель» — это крик в толпу, это моя позиция о самопожертвовании, о всепрощении как гражданина, как человека, женщины. Это очень личная для меня работа: каждый раз на этом спектакле я касаюсь души зрителей – в этом, наверное, и есть сила искусства, когда я могу чему-то научить, что-то донести до людей. «12 стульев» — это, надеюсь, прекрасно проведённое время в компании с актёрами, с хорошим материалом, текстом, звуком, светом. Это просто комедия, в которой нет никаких глубоких смыслов, разве что в отдельных сценах.

— Уже знаете, о чём будет следующий спектакль?

— Задумок миллион, но многое пишется «в стол». Я бы, наверное, поставила тот жанр, которого в Смоленске вообще нет. Я себя ощущаю в состоянии ученика всю свою жизнь, даже в 80 лет буду чувствовать себя учеником. Мы всегда должны учиться, всю жизнь, поэтому интересен новый опыт – благодаря этому, я учусь, изучаю литературу. Хочется, поставить хоррор. Только представьте: вы приходите в театр в 23:00 на ужастик… Мы же ходим на них в кинотеатры, потому что это адреналин. Можно сделать перед спектаклем какой-то квест, например, завести зрителей через задний вход — тогда театр заживёт немного иначе.

Smoldaily.ru, 27 марта

 

Автор: Анастасия Разумная

Назад

© «Смоленский камерный театр», 2017

Смоленск, ул. Николаева, 28
Тел.: (4812) 66-35-13
E-mail: skteatrinfo@ya.ru

logo-footer